Архив ики «Беседка писателя»

Из наших авторов: Максим Яковлев. «Ничего не бойся».

Ничего не бойся, Максим Яковлев

ЛИТЕРАТУРНЫЙ НАВИГАТОР: «Ничего не бойся»

Аудиозапись: Adobe Flash Player (версия 9 или выше) требуется для воспроизведения этой аудиозаписи. Скачать последнюю версию здесь. К тому же, в Вашем браузере должен быть включен JavaScript.

Когда-то давно Максим Яковлев, ныне известный прозаик и сотрудник православного миссионерского журнала «Фома», был художником-оформителем. И хотя впоследствии перо писателя перевесило кисть и палитру, все же в его прозе ощущается что-то от живописи. Густые, сочные краски, крупные словесные мазки, перспектива, уходящая далеко за горизонт…

Книга Максима Яковлева «Ничего не бойся» – это сборник рассказов, куда вошли успевшие полюбиться читателю произведениями «Пир», «Вознесение», «Аполлинария, которая всех огорошила», «Выбор» и «Дар случайный». Прозу Яковлева часто сравнивают с верлибром, то есть свободным стихом, в котором нет рифмы и строгого стихотворного размера, но присутствует поэтическая плавность, напевность и гармония. А, значит, и читать ее легко и приятно.

Центром книги, определенно, является повесть «Ничего не бойся».  Ее главный герой – мальчик Игнат. Однажды, упав с санок, он провалится под лед, и чтобы оправдаться перед мамой, на ходу сочинит историю о якобы вытащенной им их про тонувшей девочке. Но в соседнем поселке вдруг нежданно, негаданно объявляется выдуманная им утопленница!  «Ложь во спасение» вдруг материализуется, обрастет невероятными подробностями и обстоятельствами, а главное, сведет его с той самой девочкой по имени Аринка.

Игнат обладает удивительным даром – копировать голоса, манеру поведения и даже внешность других людей. Но во всей своей полноте этот дар проявится не в школьном театре, где Игнат станет признанной звездой. По-настоящему засияет его талант,  когда он, почти ребенок, будет в буквальном смысле играть роль Аринкиного опекуна,  горячо любимого ею дедушки Василия Егорыча. Старик попадет под поезд, а  Игнат окажется не в силах рассказать об этом тяжело больной и с трудом выздоравливающей девочке. И решительно сделает свой выбор.

Конечно, повесть – про любовь. Но любовь такого рода, которую принято называть жертвенной. Тому, откуда могла она возникнуть в душе человека столь юного, можно лишь догадываться, но автор настолько правдив и убедителен, что ему безоговорочно веришь.

Рассказы Максима Яковлева – это по-настоящему семейное чтение. Потому что они – не только о том, как прекрасно, когда семья есть, но и о том, как тяжело и горько, когда ее нет. Книга «Ничего не бойся» рассказывает, с каким трудом порой приобретается право назвать кого-то родным. О том, как много людей рядом с нами нуждаются в помощи, участии и внимании. Нужно только научиться их видеть.

 КУПИТЬ книгу Максима Яковлева «Ничего не бойся» >>

Источник: радио «Вера»

    «Дар случайный». Рассказ Максима Яковлева. Читает Андрей Новокрещёнов (радио «Образ»).

    В преддверии праздников представляем Вашему вниманию аудиозапись рассказа нашего автора, Максима Яковлева «Дар случайный».

    Святочный рассказ «Дар случайный» был написан в 2005 году и вошел в сборник рассказов автора «Ничего не бойся» (издан в ИД «Димитрий и Евдокия» в 2006 году).

    ДАР СЛУЧАЙНЫЙ — 1:

    Аудиозапись: Adobe Flash Player (версия 9 или выше) требуется для воспроизведения этой аудиозаписи. Скачать последнюю версию здесь. К тому же, в Вашем браузере должен быть включен JavaScript.

    ДАР СЛУЧАЙНЫЙ — 2:

    Аудиозапись: Adobe Flash Player (версия 9 или выше) требуется для воспроизведения этой аудиозаписи. Скачать последнюю версию здесь. К тому же, в Вашем браузере должен быть включен JavaScript.

    «У меня сын! У меня есть жена и сын! — повторял он как заведённый…

    И едва не столкнулся с ангелом.

    Ангел стоял на его пути, белее снега и ярче блещущей с неба луны. У Сергея упало сердце.

    — Нет! нет! — закричал он. — Это не сон! Ради Бога, не сон! Я прошу тебя… Ведь он же похож на меня!

    — Не бойся, это не сон, — ответил ангел. — Только вот поезд уже ушёл, а магазины закрылись.

    — Эх, жаль! Хотел купить к Рождеству. Сын! Понимаешь?! Жена и сын!

    — На, держи, — протянул руку ангел, и улыбнулся.

    И Сергей увидел большой и прочный, набухший от покупок пакет с пластмассовыми ручками, из которого посверкивала головкой бутылка шампанского.»

    (Из рассказа «Дар случайный», книга «Ничего не бойся»).

    Аудиозапись подготовлена радиостанцией «Образ»

      21 ноября 2014 года исполняется 170 лет со дня смерти Ивана Андреевича Крылова

      170 лет назад 21 ноября 1844 г. – в Санкт-Петербурге умер Иван Андреевич Крылов. О самом знаменитом дедушке русской литературы рассказывает наш автор, Арсений Замостьянов.

      ДЕДУШКА КРЫЛОВ

      Крылов

      Волков Р.М. Портрет баснописца И.А. Крылова. 1812.

      Такое прозвание, да чтобы на столетия – надо заслужить. Он по сегодня остаётся всероссийским литературным дедушкой. Хочется, чтобы и через сто лет школьники узнавали дедушку Крылова в лицо и знали его по имени-отчеству: Иван Андреевич.

      Квартет («А вы, друзья, как ни садитесь…») и «Демьянова уха», «А Васька слушает, да ест» и «Сыр выпал, с ним была плутовка такова» – всё это частенько возникает в воображении и слетает с языка. На наше счастье! Более живых сюжетов в русской поэзии не найти, они – как искры мудрой иронии в повседневной речи. Культура языка – не в витиеватых построениях и уж, конечно, не в точной расстановке ударений. Вот если исчезнет, выйдет из употребления «демьянова уха» – речь обмелеет.

      Отец Ивана Андреевича – небогатый дворянин – как и полагалось в послепетровские времена, служил в армии. Драгунский офицер, он отличился в годы борьбы с Пугачёвским движением. Сам Иван Андреевич в армию не попал. После смерти главы семьи Крыловы нуждались в копейке, жили – в нашем представлении – совсем не по-дворянски. Девятилетний Иван Крылов переписывал бумаги для чиновников, приносил в дом скромное, но необходимое жалование.

      Так и начал службу на скромных должностях по канцелярской линии. О большой карьере не мечтал, не придавал значения кабинетной работе. В те годы Крылова увлекали простонародные забавы – и, конечно, литература. Он прослыл расторопным кулачным бойцом. Не только размахивал кулаками, но и прислушивался к народному говору, к остротам и прибауткам, ругательствам и бодрым кличам.

      Он уже в ранней юности стремился создавать собственные миры на бумаге. Его увлекал театр, а себя Крылов видел драматургом, правителем сценического пространства. Первое известное нам сочинение Крылова – оперное либретто «Кофейница». Разумеется, в стихах. Оперное искусство в России только набирало ход. Первое либретто сравнительно незадолго до Крылова сочинил Александр Сумароков – ключевая личность в истории первоначального русского театра.

      И вот – «Кофейница». Неопытный автор резво высмеивал замашки непросвещённой барыни и корыстолюбивой кофейницы. Считается, что Крылов пребывал под впечатлением от модного Александра Аблесимова, чья комическая опера «Мельник — колдун, обманщик и сват» в те годы потрясла обе столицы. Она состояла из народных песен, композитор Михаил Соколовский увлекался русским фольклором – это и привлекало Крылова.

      Юный Иван Андреевич не без настойчивости предлагал своё сочинение издателям и артистам. Открытием его опера не стала, высоких оценок не снискала. Впрочем, добродушные рецензенты находили для юноши и слова поддержки.

      Как и всякий молодой человек, он хотел попробовать себя в разных жанрах, в разных интонациях. Побывал и демиургом трагедии.

      Свою трагедию «Клеопатра» Крылов принёс на суд к Ивану Дмитревскому – одному из первых русских актёров, который обладал и литературными талантами. Дмитревский не дал хода трагедии, но знакомство продолжилось.

      И всё-таки душа лежала к насмешке, к иронии, к просторечиям, к разболтанной разговорной интонации, которая, по канонам классицизма, соответствовала лёгкому жанру, а не трагедии. Успех пришёл с комедией «Проказники». Крылов представил публике злую сатиру на королей тогдашнего русского театра – Княжнина и Сумарокова. Героя, который изображал Княжнина, он наделил говорящим именем – Рифмокрад. Княжнин, конечно, разобиделся.

      Прочитать остальную часть записи »

        30 мая исполняется 54 года со дня смерти Бориса Леонидовича Пастернака

        Ко дню смерти русского поэта и прозаика Бориса Пастернака приводим отрывок из книги О. Сенина «Небесные блики» о русской поэзии и вере русских поэтов.

        Ко времени революционной смуты 1917 года ему исполнилось 27 лет. Благодаря родителям, отцу-художнику и маме-пианистке, ему рано открылся завораживающий, влекущий мир живописи, музыки и литературы. Судя по стихам и письмам поэта, внутренняя прикровенная религиозность сопутствовала ему на протяжении всей жизни. С особой очевидностью это свойство его души проявилось с 1945 по 1955 гг. во время работы над романом «Доктор Живаго».

        В цикле «Стихи из романа» Пастернак, по сути, дает поэтическое переложение основных событий из жизни Господа. Подобно тому, как в череде церковных праздников перед нами проходит история нашего спасения, так и в стихах Пастернака жизнь Господа прослеживается от рождения до распятия и победоносного воскресения.

        Биография поэта содержит как свидетельства его признания в новой России, так и драматические переживания, выпавшие на последние годы жизни. После публикации в Италии в 1957 году романа «Доктор Живаго» и присуждения за него Нобелевской премии, Пастернак подвергся всеобщей травле. Его исключили из Союза писателей и грозились выдворить за пределы Советского Союза. Поэт вынужден был отказаться от Нобелевской премии. В письме к Хрущеву он униженно просил не высылать его из страны, что по его словам было «равносильно смерти». Вековечный вопрос «Быть или не быть?», прозвучавший у Шекспира в устах Гамлета, встал пред Пастернаком в те роковые дни. Как человек верующий, он имел перед глазами пример Гефсиманского борения Христа, когда тот, предвидя крестные муки и смерть, молился: «Отче мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не Моя воля, но Твоя да будет». Сам Пастернак в стихотворении «Гамлет» признал, что в тот момент он не имел душевных сил и воли решиться на выбор сообразной совести и призванию.

        Гамлет

        Гул затих. Я вышел на подмостки.
        Прислонясь к дверному косяку,
        Я ловлю в далеком отголоске,
        Что случится на моем веку.

        На меня наставлен сумрак ночи
        Тысячью биноклей на оси.
        Если только можно, Авва Отче,
        Чашу эту мимо пронеси.

        Я люблю твой замысел упрямый
        И играть согласен эту роль.
        Но сейчас идет другая драма,
        И на этот раз меня уволь.

        Но продуман распорядок действий,
        И неотвратим конец пути.
        Я один, всё тонет в фарисействе.
        Жизнь прожить – не поле перейти.

        В романе «Доктор Живаго» стихи религиозного содержания были помещены в заключительной главе. Сам поэт считал их лучшими из им написанного. При чтении их не покидает напряженное переживание событий жизни и крестного подвига Спасителя. Поэт органично и почти дословно переносит в ткань стихов евангельские и литургические тексты.

        Автором не случайно выбрана фамилия главного персонажа Живаго, что в переводе с церковно-славянского значит «живой». Так случилось, что в духовно-мертвящей атмосфере советского общества его фактически хоронят заживо. Не случайно роман начинается с похорон отца Юрия и пророческой фразы: «Живаго хоронят». А в финале сам герой после многих злосчастий умирает от сердечного удушья в переполненном трамвае.

        Видимая безысходность сюжетного повествования преодолевается тем, что Юрий Живаго, которому Пастернак приписал авторство стихов, как бы воскресает в них в эпилоге романа. Прослеживая жизненные мытарства Юрия Живаго и его возлюбленной Лары, мы видим, что именно евангельские заповеди во многом определяли их мысли, чувства и поступки. Другими словами, немыслимо и невозможно в человеке убить то, что связывало его с Богом, красотой мира, упоением и муками творчества.

        Во всем мне хочется дойти
        До самой сути.
        В работе, в поисках пути,
        В сердечной смуте.

        До сущности протекших дней,
        До их причины,
        До оснований, до корней,
        До сердцевины.

        Всё время схватывая нить
        Судеб, событий,
        Жить, думать, чувствовать, любить,
        Свершать открытья.

        О, если бы я только мог
        Хотя отчасти,
        Я написал бы восемь строк
        О свойствах страсти.

        О беззаконьях, о грехах,
        Бегах, погонях,
        Нечаянностях впопыхах,
        Локтях, ладонях.

        Я вывел бы ее закон,
        Ее начало,
        И повторял ее имен
        Инициалы.

        Я б разбивал стихи, как сад.
        Всей дрожью жилок
        Цвели бы липы в них подряд,
        Гуськом, в затылок.

        В стихи б я внес дыханье роз,
        Дыханье мяты,
        Луга, осоку, сенокос,
        Грозы раскаты.

        Так некогда Шопен вложил
        Живое чудо
        Фольварков, парков, рощ, могил
        В свои этюды.

        Достигнутого торжества
        Игра и мука –
        Натянутая тетива
        Тугого лука.

        ***
        Быть знаменитым некрасиво.
        Не это подымает ввысь.
        Не надо заводить архива,
        Над рукописями трястись.

        Цель творчества  самоотдача,
        А не шумиха, не успех.
        Позорно ничего не знача,
        Быть притчей на устах у всех.

        Но надо жить без самозванства,
        Так жить, что бы в конце концов
        Привлечь к себе любовь пространства,
        Услышать будущего зов.

        И надо оставлять пробелы
        В судьбе, а не среди бумаг,
        Места и главы жизни целой
        Отчеркивая на полях.

        И окунаться в неизвестность,
        И прятать в ней свои шаги,
        Как прячется в тумане местность,
        Когда в ней не видать ни зги.

        Другие по живому следу
        Пройдут твой путь за пядью пядь,
        Но пораженья от победы
        Ты сам не должен отличать.

        И должен ни единой долькой
        Не отступаться от лица,
        Но быть живым, живым и только,
        Живым и только до конца.

        Известно, Борис Леонидович пережил несколько инфарктов, но умер он не от сердца, а от рака. Эта болезнь явилась прямым следствием обрушившихся на него испытаний трех последних лет.

        Борис ПастернакПо воспоминаниям сына поэта, 1 мая 1960 года безнадежно больной Пастернак, в предчувствии близкой смерти, попросил свою знакомую Е.А. Крашенинникову вместе с ним пройти через таинство исповеди. Оставшись наедине с ней, он с прикрытыми глазами и преобразившимся, светлым лицом стал читать наизусть все причастные молитвы. Содержание исповеди она, по возможности дословно, сообщила своему духовнику, и тот, как священник, сотворил разрешительную молитву.

        В больнице

        Стояли как перед витриной,
        Почти запрудив тротуар.
        Носилки втолкнули в машину.
        В кабину вскочил санитар.

        И скорая помощь, минуя
        Панели, подъезды, зевак,
        Сумятицу улиц ночную,
        Нырнула огнями во мрак.

        Милиция, улицы, лица
        Мелькали в свету фонаря.
        Покачивалась фельдшерица
        Со склянкою нашатыря.

        Шёл дождь, и в приёмном покое
        Уныло шумел водосток,
        Меж тем как строка за строкою
        Марали опросный листок.

        Его положили у входа.
        Всё в корпусе было полно.
        Разило парами иода,
        И с улицы дуло в окно.

        Окно обнимало квадратом
        Часть сада и неба клочок.
        К палатам, полам и халатам
        Присматривался новичок.

        Как вдруг из расспросов сиделки,
        Покачивавшей головой,
        Он понял, что из переделки
        Едва ли он выйдет живой.

        Тогда он взглянул благодарно
        В окно, за которым стена
        Была точно искрой пожарной
        Из города озарена.

        Там в зареве рдела застава,
        И, в отсвете города, клён
        Отвешивал веткой корявой
        Больному прощальный поклон.

        «О Господи, как совершенны
        Дела Твои, – думал больной, –
        Постели, и люди, и стены,
        Ночь смерти и город ночной.

        Я принял снотворного дозу,
        И плачу, платок теребя.
        О Боже, волнения слёзы
        Мешают мне видеть Тебя.

        Мне сладко при свете неярком,
        Чуть падающем на кровать,
        Себя и свой жребий подарком
        Бесценным Твоим сознавать.

        Кончаясь в больничной постели,
        Я чувствую рук Твоих жар.
        Ты держишь меня, как изделье,
        И прячешь, как перстень, в футляр».

        В стихотворении «Август» с проникновенной прощальной грустью поэт провидчески запечатлел картину своего ухода:

        Как обещало, не обманывая,
        Проникло солнце утром рано
        Косою полосой шафрановою
        От занавеси до дивана.

        Оно покрыло жаркой охрою
        Соседний лес, дома поселка,
        Мою постель, подушку мокрую
        И край стены за книжной полкой.

        Я вспомнил, по какому поводу
        Слегка увлажнена подушка.
        Мне снилось, что ко мне на проводы
        Шли по лесу вы друг за дружкой.

        Вы шли толпою, врозь и парами,
        Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
        Шестое августа по старому,
        Преображение Господне.

        Обыкновенно свет без пламени
        Исходит в этот день с Фавора,
        И осень, ясная, как знаменье,
        К себе приковывает взоры.

        И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
        Нагой, трепещущий ольшаник
        В имбирно-красный лес кладбищенский,
        Горевший, как печатный пряник.

        С притихшими его вершинами
        Соседствовало небо важно,
        И голосами петушиными
        Перекликалась даль протяжно.

        В лесу казенной землемершею
        Стояла смерть среди погоста,
        Смотря в лицо мое умершее,
        Чтоб вырыть яму мне по росту.

        Был всеми ощутим физически
        Спокойный голос чей-то рядом.
        То прежний голос мой провидческий
        Звучал, не тронутый распадом.

        «Прощай, лазурь Преображенская,
        И золото второго Спаса.
        Смягчи последней лаской женскою
        Мне горечь рокового часа.

        Прощайте, годы безвременщины!
        Простимся, бездне унижений
        Бросающая вызов женщина!
        Я – поле твоего сраженья.

        Прощай, размах крыла расправленный,
        Полета вольное упорство,
        И образ мира, в слове явленный,
        И творчество, и чудотворство».

        Книга «Небесные блики» в Интернет-магазине >>

          210 лет назад родился русский мыслитель и поэт Алексей Степанович Хомяков (1804-1860)

          13 мая исполняется 210 лет со дня рождения русского мыслителя, публициста и поэта Алексея Степановича Хомякова (1804-1860) .

          Светлое имя  Алексея  Степановича Хомякова имеет общенациональную значимость благодаря его духовно-творческому наследию и жизни, украшенной деятельным благочестием. Без малого полтора века,  минувшие со дня его кончины, стали для России временем демонического брожения умов, сокрушения вековых устоев и попрания святынь. Но, слава Богу, все закончилось разуверением в социальных утопиях и покаянным возвращением лучших сил нации к почве и корням православной традиции.

          По убеждению Алексея Степановича, «личность, чтобы раскрыть себя в полноте и силе, должна быть связана с Церковью». «И разум, и совесть, и художественное творчество – вне Церкви реализуют себя частично, неполно»

          В равной мере это можно отнести к личности самого Хомякова. Многообразные проявления его богатой натуры были, как обручем, объединены и скреплены той верою, которую он воспринял сызмальства и не изменял ей во всю свою жизнь. Всегда и повсюду он свидетельствовал, убеждал, спорил и отстаивал неизменно одно и то же, – выражаемое словами: Церковь, народ, Россия. У современников Хомякова вызывало изумление его духовное постоянство. Вот что пишет Н.А. Бердяев: «Хомяков родился на свет божий религиозно готовым, церковным, твердым; в нем не произошло никакого переворота, никакого изменения и никакой измены».

          Во многом душевная чистота и целостность его личности определялись семейным бытом и воспитанием. Мать, Мария Алексеевна, урожденная Киреевская, была известна на всю Москву как ревнительница всего исконного, русского, православного. Сам он признавал, что ей он обязан своей религиозностью и нравственным становлением. Несомненно, сказалось и благоговейное почитание всего досточтимого, чем была богата история их рода. Так, в частности, прадед его, Федор Степанович Хомяков, по причине уважения и благорасположения к нему крестьянского схода сделался владельцем тульских имений.

          Достоинства домашнего образования, детские впечатления от круговорота церковных праздников, служб, говений – все это удерживало интересы и увлечения мальчика в русле традиционного уклада.

          По-юношески горячий отклик на антитурецкое восстание православных греков, сочувствие к тяжкой участи южных славян выразились в готовности покинуть родительский дом и сражаться за братьев по вере. Военную службу он начал 18-летним юнкером в лейб-гвардии конного полка. Но лишь несколько лет спустя по выходу в отставку добровольцем принял участие в боевых действиях в Балканской войне 1828-1829 гг. За героизм и доблесть был удостоен нескольких наград.

          Счастливый брак с Екатериной Михайловной Языковой и рождение девятерых детей одарили Хомякова радостями и горестями семейной жизни. Семья дала Алексею Степановичу сокровенный опыт соборности, которая мыслилась им как единение любви в лоне церкви, нации, семьи. «Не верю я любви к народу того, – говорил он, – кто чужд семье. Нет любви к человечеству в том, кто чужд народу».

          По-детски искренне воспринятая заповедь любви к ближнему сделала его активным поборником освобождения крестьян от крепостной зависимости. Принадлежа к дворянскому сословию, он считал себя повинным в неправомерной приниженности своих соплеменников.

          Определяющим стержнем жизненного подвига Хомякова был поиск путей достижения полноты жизни как отдельного человека, так и человечества в целом. Основными составляющими веры, по мнению Хомякова, являются познание и жизнь, «живознание»: «В Церкви учение живет, а жизнь учит».

          Итогом его поисков явилось убеждение, что единственным божественным и историческим средоточием идеальной жизни является Церковь, и притом Церковь Православная.

          Алексей Степанович редко когда открывал свою душу. Он предпочитал хранить в тайне от других все сокровенное, наедине с Богом совершаемое. Между тем до нас дошло воспоминание Юрия Самарина, который, ночуя в кабинете Хомякова, стал невольным свидетелем горячей слезной молитвы Алексея Степановича. Этот рассказ является подтверждением его келейного молитвенного подвизания. Несомненно, что с молитвой рождались и писались стихи, в которых он не таясь раскрывал богатейший мир переживаний и мысли.

          В ЭТУ НОЧЬ

          В эту ночь Земля была в волненьи:
          Блеск большой диковинной звезды
          Ослепил вдруг горы и селенья,
          Города, пустыни и сады.

          А в пустыне наблюдали львицы,
          Как, дарами дивными полны,
          Двигались безшумно колесницы,
          Важно шли верблюды и слоны.

          И в челе большого каравана,
          Устремивши взоры в небосклон,
          Три царя в затейливых тюрбанах
          Ехали к кому-то на поклон.

          А в пещере, где всю ночь не гасли
          Факелы, мигая и чадя,
          Там ягнята увидали в яслях
          Спящее прекрасное Дитя.

          В эту ночь вся тварь была в волненьи,
          Пели птицы в полуночной мгле,
          Возвещая всем благоволенье,
          Наступленье мира на земле.

          ВДОХНОВЕНИЕ

          Лови минуты вдохновенья,
          Восторгов чашу жадно пей
          И сном ленивого забвенья
          Не убивай души своей!

          Лови минуту! пролетает,
          Как молньи яркая струя;
          Но годы многие вмещает
          Она земного бытия.

          Но если раз душой холодной
          Отринешь ты небесный жар;
          И если раз,  в беспечной лени,
          Ничтожность мира полюбив,
          Ты свяжешь цепью наслаждений
          Души бунтующей порыв, –
          К тебе поэзии священной
          Не снидет чистая роса,
          И пред зеницей ослепленной
          Не распахнутся небеса.

          Но сердце бедное иссохнет,
          И нива прежних дум твоих,
          Как степь безводная,  заглохнет
          Под терном помыслов земных.

          (Отрывок цитируется из книги О. Сенина «Небесные блики»)

          Прочитать еще стихи А. Хомякова: Прочитать остальную часть записи »

            128 лет назад родился поэт Николай Степанович Гумилев (1886-1921)

            15 апреля исполняется 128 лет со дня рождения поэта Николая Гумилева.

            Николай Гумилев, Гумилев, АхматоваПо отцу, служившему корабельным врачом в Кронштадте, он происходил из дворян. Дед Гумилева по материнской линии, Яков Федотович Панов, был дьячком в храме села Желудево Рязанской губернии. Из-за болезненности юноша закончил гимназию лишь в 20 лет. Стихи начал писать в раннем детстве. Позднее в нем обнаружился интерес  к дальним странам и тяга к путешествию.

            В 24 года он женится на Анне Ахматовой. Вскоре у них родился сын – Лев, ставший впоследствии выдающимся историком. Богемная литературная среда, в которую Гумилев окунулся с головой, отнюдь не располагала к духовному трезвению. В этом смысле поворотным событием стало для него русско-германская война 1914 года, когда молодой поэт добровольцем отправился на фронт. За мужество и беззаветную храбрость Гумилев был отмечен тремя Георгиевскими крестами, и будучи рядовым дослужился до офицерского чина прапорщика. Впечатляющий опыт войны отражен им в книге «Записки кавалериста» и сборнике стихов «Колчан». До этого у него уже вышло несколько сборников. Ахматова справедливо считала главной темой «Колчана» православие. И, действительно, в этой книге тема обретения веры, ее воздействия на человеческую душу в суровых условиях военной страды выражено правдиво и проникновенно. «Поэт, когда-то с горечью осознавший свое одиночество в мире, тщетность всех попыток изменить действительность и свою судьбу, чувствовавший себя игрушкой в руках неумолимого рока, вдруг видит «свет на горе Фаворе», находит Истину, а вместе с ней смысл жизни и творчества».

            Приняв Бога, он по-иному начинает оценивать окружающий мир и себя в нем. Его не покидает сознание, что отныне он соучастник всеблагой воли Бога и её выразитель.

            НАСТУПЛЕНИЕ

            Та страна, что могла быть раем,
            Стала логовищем огня.
            Мы четвертый день наступаем,
            Мы не ели четыре дня.

            Но не надо яства земного
            В этот страшный и светлый час,
            Оттого, что Господне слово
            Лучше хлеба питает нас.

            И залитые кровью недели
            Ослепительны и легки.
            Надо мною рвутся шрапнели,
            Птиц быстрей взлетают клинки.

            Я кричу, и мой голос дикий.
            Это медь ударяет в медь.
            Я, носитель мысли великой,
            Не могу, не могу умереть.

            Словно молоты громовые
            Или волны гневных морей,
            Золотое сердце России
            Мерно бьется в груди моей.

            И так сладко рядить Победу,
            Словно девушку, в жемчуга,
            Проходя по дымному следу
            Отступающего врага.

            Строки стихов тех ратных дней подобны запекшейся крови из раны. Боль, лишения, геройская отвага, обернулись для его ума и сердца обретением неведомого доселе духовно-возвышенного мира.

            И счастием душа обожжена
            С тех самых пор; веселием полна
            И ясностью, и мудростью, о Боге
            Со звездами беседует она,
            Глас Бога слышит в воинской тревоге
            И Божьими зовет свои дороги.

            Честнейшую честнейших херувим,
            Славнейшую славнейших серафим,
            Земных надежд небесное Свершенье
            Она величит каждое мгновенье
            И чувствует к простым словам своим
            Вниманье, милость и благоволенье.

            Есть на море пустынном монастырь
            Из камня белого, золотоглавый,
            Он озарен немеркнущею славой.
            Туда б уйти, покинув мир лукавый,
            Смотреть на ширь воды и неба ширь…
            В тот золотой и белый монастырь!

            Война открыла Гумилёву, что расцвет духа возможен лишь на фоне полного, предельного напряжения человеческих сил. Он писал: «Мне с трудом верится, чтобы человек, который каждый день обедает и каждую ночь спит, мог вносить что-нибудь в сокровищницу культуры духа. Только пост и бдение, даже если они невольные, пробуждают в человеке особые, дремавшие прежде силы».

            Гумилев полагал, что человек, желающий обрести и вместить в себя истину, должен «любить мир» и «верить в Бога».

            Есть Бог, есть мир; они живут вовек
            А жизнь людей мгновенна и убога,
            Но всё в себя вмещает человек,
            Который любит мир и верит в Бога.

             После большевистского переворота 1917 года, живя в безбожной совдеповской России, Гумилёв никогда не скрывал своих религиозных и политических взглядов. Так, на одном из поэтических вечеров на вопрос из зала «Каковы ваши политические убеждения?» он ответил: «Я убеждённый монархист».

            3 августа 1921 года Гумилёв был арестован по подозрению в участии в заговоре «Петроградской боевой организации В.Н. Таганцева». При аресте он захватил с собой в камеру две книги: Библию и Гомера.

            Николай Гумилев, Гумилев24 августа вышло постановление Петроградской ГубЧК о расстреле участников «Таганцевского заговора» (всего 61 человек). Дата, место гибели и захоронения неизвестны. Анна Ахматова, оплакивая своего возлюбленного, мужа и отца единственного сына, написала:

            «Не бывать тебе в живых,
            Со снегу не встать.
            Двадцать восемь штыковых,
            Огнестрельных пять.

            Горькую обновушку
            Другу шила я.
            Любит, любит кровушку
            Русская земля»

            Отрывок цитируется из книги О. Сенина «Небесные блики»

            Прочитать еще стихи Н. Гумилева:  Прочитать остальную часть записи »

              5 марта 1966 года ушла из жизни Анна Андреевна Ахматова

              Сегодня исполняется 48 лет со дня смерти Анны Ахматовой. В день памяти великой русской поэтессы приводим отрывок из книги Олега Сенина «Небесные блики» о русской поэзии и вере русских поэтов.

              По свидетельству людей, близко знавших поэтессу, ее религиозность очевидна. Известно письмо Пастернака 1940 года, в котором он называет ее «истинной христианкой». В отличие от Гумилева, с которым Ахматову связывает любовь и творчество, она не по случаю пришла к вере, а провела с ней всю свою жизнь.

              В ее творчестве библейские сюжеты и образы, церковные праздники и даты неизменно вплетены в ткань ее поэзии. Реалии бытовой религиозности часто являются в строках ее стихов.

              События и переживания ее многотрудной жизни всегда преломлялись через призму веры. Внутренняя религиозность, в некотором роде, предала особую значимость лиризму ее переживаний и драматизму жизненных перипетий.

              На изломе лет ее вера в духовном выражении становится церковно-выдержанной и выразительно строгой. В эти годы Ахматова глубоко переживает свою ответственность за собственную жизнь, которая воспринимается теперь как дар свыше, от Бога. Она сознает свое высокое поэтическое призвание, отдавая себе отчет, что «…имеющему дастся и приумножится; а у не имеющего отнимется и то, что он имеет» (Мф. 25, 29).

              В стихотворении «Песня о песне» приведены слова из Евангелия, которые высвечивают истину о служении поэта, как соработника Господа Бога.

              Она сначала обожжет,
              Как ветерок студеный,
              А после в сердце упадет
              Одной слезой соленой.

              И злому сердцу станет жаль
              Чего-то. Грустно будет.
              Но эту легкую печаль
              Оно не позабудет.

              Я только сею. Собирать
              Придут другие. Что же!
              И жниц ликующую рать
              Благослови, о Боже!

              А чтоб тебя благодарить
              Я смела совершенней,
              Позволь мне миру подарить
              То, что любви нетленней.
              Прочитать остальную часть записи »

                Виктор Тростников: «Как объяснить молодежи феномен новомученичества?»

                Представляем Вашему вниманию текст Виктора Тростникова о феномене новомученичества и вопросах его трактовки для современной молодежи:

                «В ответ на просьбу высказать своё мнение по поводу того, как правильно преподавать молодёжи тему новомученичества, можно сказать следующее.

                            Прежде, чем правильно рассказывать учащимся о феномене российского новомученичества двадцатого века, нужно правильно понять сущность этого феномена, а такого понимания в нашем обществе пока ещё нет. А если у учителя в этом вопросе каша в голове, что путного он может сказать ученику?

                            В свою очередь, чтобы уяснить природу гонений христиан советского периода русской истории, нужно уяснить природу самого этого периода,  для которого эти свирепые гонения были совершенно естественными, неизбежными и логичными.

                            Этот период часто трактуют как безрелигиозный. Это большая ошибка. Безрелигиозной Россия становилась в конце XIV — начале  XX веков, а советская эпоха была ничем иным, как защитной реакцией на этот процесс, который мог привести к духовной гибели России. Это была попытка возродить религиозное чувство народа путём разработки для него новой веры.

                            Такие ситуации случались в истории и ранее. За полторы тысячи лет до новой эры египетский фараон Эхнатон сменил культ Амона на культ Атона, и на жрецов свергнутого бога обрушились репрессии, а со стен храмов начали сбивать священные изображения. Подробности этой эпопеи до нас не дошли, известно только, что после смерти Эхнатона египтяне вернулись к прежней религии. Подробности же нашей эпопеи, в точности повторяющей эхнатоновскую, у нас перед глазами, ибо началась она совсем недавно.
                Прочитать остальную часть записи »

                  «Первая мировая война как врата Русской революции». Виктор Тростников о причинах и следствиях Великой войны.

                  Дорогие друзья! Продолжая разговор о истории, начатый Виктором Николаевичем Тростниковым, предлагаем Вам его статью о Первой мировой войне, 100 лет со дня начала которой исполняется в наступившем году. Статья, предоставленная нам редакцией журнала «Духовный собеседник», была опубликована в первом номере журнала за этот год (№1, 2014).

                  «Первая мировая война как врата Русской революции»

                  «Русские войска маршируют через Галицию». Открытка времен Первой мировой войны.

                             Говоря о Первой мировой войне, большинство историков сходится в одном: ее причиной была назревшая к тому моменту потребность великих держав к переделу сфер влияния и колониальных владений.

                              Скорее всего, все так и обстоит. Но очевидная причина никогда не является истинной причиной – тем, что Аристотель называл первопричиной. Представление о том, что группа миллиардеров мечтает потеснить другую группу в борьбе за экономическое и политическое доминирование, хоть и карикатурно, но в принципе верно. Однако такое объяснение не может быть окончательным: необходимо понять, почему сравнительно небольшим группам капиталистов удалось втравить в выполнение их планов целые народы. Экономическая подоплека исторических событий очень важна, но она все же производна. Деньги, рудники и территория – это материя, а материя сама по себе мертва. Активизироваться и включиться в некий экономический круговорот она может только благодаря действиям людей, а действия людей в конечном счете определяются их мыслями, чувствами, желаниями, то есть состоянием их сознания. Следовательно, именно в этой сфере находится первопричина всего. «Дух животворит, плоть не пользует нимало», — вот краткая формулировка только что сказанного, содержащаяся в Евангелии. Перводвигателем истории является ее дух, ее сюжеты разыгрываются в пространстве ноуменов и только потом становятся феноменами.
                  Прочитать остальную часть записи »

                    «Уроки истории – в школе и не только». В. Тростников (из журнала «Духовный собеседник»)

                    Дорогие друзья! Поздравляем Вас с наступившим Новым годом! В эти дни мы нередко обращаемся к году ушедшему, ставшему уже историей; вспоминаем, подводим итоги, извлекаем по возможности уроки на будущее. Именно об истории и её уроках — новая статья нашего многоуважаемого автора Виктора Николаевича Тростникова, фрагмент который мы размещаем на нашем сайте. В полном виде статья будет опубликована в журнале «Духовный собеседник» (№ 2, 2014 г).

                    «Уроки истории – в школе и не только» (фрагмент статьи журнала «Духовный собеседник»)

                    1. Почему я решил высказаться.

                    Размышления об истории – неотъемлемая форма активности личного и общественного сознания. Сказания о деяниях предков – основная составляющая фольклора всех народов. Эллины упивались гекзаметрами Гомера, кельты — сагами, финны – рунами, русские – былинами, а это всё об истории. Самым популярным жанром художественной прозы в Новое Время стал исторический роман, к которому, конечно же, относится «Война и мир».

                    Или возьмите детей. Для них нет большей магии, чем сказка, а ведь эта магия начинается завораживающей фразой «В некотором царстве, в некотором государстве», т.е. с обещания погрузить слушателя в прошлое. В общем, интересу к былому все возрасты покорны. Чем это объяснить?

                    Этот интерес порождается той преизбыточной жизненной силой, которую Бог вдунул в человека при самом его сотворении (Быт 2, 7). Эта сила так велика, что только малая её часть расходуется на деятельность в окружающем предметном мире, так что остальную часть человек вынужден тратить на деятельность в  воображаемом мире, в царстве грёз и фантазий, которое каждый расширяет до тех пределов, которые он в состоянии освоить.

                    В раннем детстве различия между этими мирами почти не существует, поэтому это – самая счастливая пора жизни: пора полноты существования. К сожалению, у взрослеющего человека появляется потребность отличать «реальное» от «воображаемого», и ко второму он начинает относиться, как к чему-то второсортному, не достойному того, чтобы расходовать на него душевную энергию. Но  предметная сиюминутная действительность слишком убога, чтобы разместить в себе весь потенциал наших переживаний, поэтому в «реальное» мы включаем не только то, что есть, но и то, что по нашему мнению было, т.е. историю, и отводим на неё душу, предоставляя себе возможность участвовать в жизни предыдущих поколений. Наша жажда жизнедеятельности, не удовлетворённая запросами убогой повседневности, удовлетворяется тем, что мы, читая Вальтера Скотта, сражаемся на стороне Ричарда Львиного Сердца с Саладином, читая Дюма, осаждаем Ла-Рошель, читая Мельникова-Печерского, подвизаемся с отшельниками, читая Ильфа и Петрова, проворачиваем аферы с Остапом Бендером. Вы скажете, но ведь «Двенадцать стульев» — не исторический роман, и никакого Остапа Бендера не было. Это верно, но разве нереальность этого героя препятствует реальности ваших ему сопереживаний? Такого Ричарда Львиного Сердца, каким его изобразил Вальтер Скотт, тоже не было. А каким он был на самом деле?
                    Прочитать остальную часть записи »

                      Социальные сети
                      Link to my Facebook Page
                      Link to my Rss Page
                      Link to my Twitter Page
                      Новинки продаж!
                      "Азбука церковнославянская"​
                      Фрески. М. Л. Яковлев.
                      "Мне есть, что спеть, представ перед Всевышним". Прот. Михаил Ходанов
                      Календарь